?

Log in

No account? Create an account

Предыдущая запись | Следующая запись

Это пипец-явалялся)))



А.П. Чехов «Пересолил»Дж. Леннон «Пишу как пишется / In his own write»  Джон Леннон как-то выпустил небольшой рассказ, в котором слова были смешно перековерканы. А что если в таком же стиле сделать чеховский рассказ «Пересолил»… 

   Любые совпадения абсолютно случайны.












«Маневроз прохессора Дворнецкого»


   У прохессора Дворнецкого случился маневроз. И воскликнув «Прощай, химмерия зла!», он покинул Уединённые Штаны, где хиппующим прохессорам не позволяют дрючить крушноидов до состояния потрясения мозгляков. Тем более что фирма, с которой он занимался этим, пришла к полному банкуродству и приказала долго шить. Так что пришлось прохессору смазываться оттуда, пока руги-вуги целы. В общем такие вот тела.

   Бреет Боинг над Ла-Вашем, славный Лундон пролетает. Вздремнул Дворнецкий у иллюзинатора, и привиделось ему, будто летят стайкой по небу акварельные спицы, а он стоит и с рычьим зёвом макает козлиную бородку во щи.

   Сели мягко на шоссю, оплодируем вовсю! Резко смухнув со щёк скупые слезуны, прохессор тут же двинул к старому примятелю в дерёвну Подвисалово. По лесам с кружичкой побродить, да как расстроенная чайка поорать. Эх-ма, кляпота! А какие ещё там мимо лососи калорийные просигают! Мощаковски! Да и ехать недалеко: сначала до отстаньции Девкино на электрохе, а потом до Подвисалова всего пятнотцать киллерметров. Правда, ежели сводитель совсем беспутный, то и все тридцать по кочкам натрётся задняя точка. Осмыслили? То-то и оно.

   Сойдя с электрохи, Дворнецкий дрожающим голоском спросил у кассирши: «А как бы тут у вас на таксе до Подвисалова доехать?» Кассирша глянула на него, что у того мурахи по спине воем пошли. «О-ё, прибурела в конец», – попёрли у него мюсли, одна срачнее другой. «Видите ли, таксу ему подавай! Чиж чаво! Подь втуды, там прямо за станцуём эти сидят, оджедают вас. Домчат, хошь – до Конявского болота, хошь – до Смущёного леса!»

   Пока же прохессор ходит, скажу вам, что его примятеля зовут Плутон Ляпунов. И служит он простым сельским клерком и по вечерам песняки на бояне по-чёрному икрает. Про «белую чемориху» или про Витьку, который «сжёг все свои чакры и отъел все мантры». Скажете, галимый поп-с? Ну где же «поп»! Купоном тут и не пахнет! Говорю: хиппующий старый клерк, и джипарь у него свой, навороженный есть.

   Итак, прохессор упал в тачку, передёрнув правотазовым ведром. Тачка была уносной, с фирмовыми дырками и щевелями. Дворнецкий дерзко пошёл на сражон: «Что это за коньсерва? За стеклом людей даже не связать!» Но было уже поздрно: сводила, как он представился Артур, с виду армянин, завернул клучом и ляганул – и тачка зачисалась. Сводила ляганул ыщё раз, и тачка потряслась как в геморройной лихоройке. С третьего раза тачка потащила непомерный гнус по бухаристой дороге. «Не к бобру, надо было брать того глобика на Кокушке», – меландично вдумил прохессор.

   Как вы уже, наверное, допёрли, прохессор был совсем не в мухе. Он тут же загруньтел: «И чего, мы так всю дорогу тщиться будем?» Сводитель стал его упоковывать: «Сычас музика бу-удит! Ла-лилай-лай! Ансабля Вмординг Током и их спесня про ё-масол. Прелость, да, какой укустик? О-о, эта ямыща! Будь проклят тот день, когда протезы нашего эксгуматорщика загорели!»

   Ехали молча. Местами как-то, если почеснаку, спущалось. Кое-где шёл дождь и два виньетамца. Справа от прохессора вдаль ушла равнина с речевушками, а на небе купала весёльняя цзаря. «Якорный бугай! Щас заедем к пряным лесникам с пенза-пилами – и маши маме тучкой», – вдумился Дворнецкий и его потянуло на моргвыводы. И хотя от печки стекло тепло, в животе у Дворнецкого что-то оборвански заклубилось.

   «Что за срачный мрак кругом, блинский кураж! – покушался в мыслях на свитое Дворнецкий. – Стволики, гильзы, хвосты… кого-то тащат зачем-то в кусты! Хлопанут ведь и никто не услышит, хоть из новогодних крокет пуляй!»

   Страшная крутальная мысль забралась в гипофикс прохессора: «Да этот шкафёр явно на наркоте! Надаёт ёкселей по кумполу, и поминай бликом! Да и вообще – вылитый урабский террариумист! Балин, а может он ещё сектант? Какой-нибудь бапслеист-кальянист? Или, ещё круче, секстампт муссонский, псевдоаморфный? Ой-ё!»

   Чтобы отпоститься от лютой смерти, Дворнецкий начал болтанку: «Слышь, как кликануть тебя?» – «Артур». – «Артур, как тут у вас, беззапасно ли мёрзать по дорогам? Мафия не хулит?» – «Да ничё вроде. А смысл-то хулить, тут и не было никогда богемотовых буржуев». – «Ага. Я рад, что тут царит мор и упокой. Однако, Артур, засеки себе, что при мне два щуплистых ствола и тара гранитовых бомб. Ими можно пардонков с маху закатать в студень». И хотя прохессор слегка даже обалдел от собственных крутых слив, в округе уже спустились потёмки, а тачка перенагнулась влево и с жалистным скрипом покатила в глубину сумеречного леса.

   «Ага! Взял курс на овраги, каньяк пятизвёзднутый. – промельтило у профессора. – По ходу, манты мне пришли». И тут его внутрибрюшковый голос как рявкнет ему в ухо: «God forbid any rebellion in Russia – pointless and pitiless». А пищевой жёлудь эхом просуфлел: «Не приведи Барков увидеть русский мат – засаленный и беспечатный».

   Дворнецкий не стух и пригвоздил сводителя: «Скажу тебе, что я не стремаюсь ни-че-го! Мне только и подавай осётрых ощучений. У меня там под майкой всё тело угристое. Как-то раз я уделал трёх обкуренных цыган! Влепил плевака первому, и тело – сразу брык-тык! А те другие пасту склювили и по этапу пошли. То-то! И это причём без заготовки. А так бы взял, например, одной рукой какого-нибудь боровика, вроде тебя, и утрамбовал бы по самую шляпку в тыквенную систему».

   Артур обгляделся, морганул всем втулковищем и надавил на педаль до запора. Но прохессор облегчился лишь наполовицу и протолкал: «Со мной нет безону связываться. Ведь по зоне я был дедморозком и отрывал все дела! Да меня все судьи боялись, да я в наморднике под ковбоем сидел! На мне всяких наружек! Меня все восемь спутников причёсывают из открытого колбоса! Ты чё вдумуешь, пока мы тут едем, здесь под каждым кустом отпера понатыканы».

   Тут Дворнецкий заорал: «Куда прёшь? Куда ты меня везёшь?» – «Да ты чё? Видишь же, Лес-Бос проезжаем!» – «И точно, Лес-Бос. – вдумил профессор. – Он, небось, принял меня за зай-девочку, что в корне не вредно! Теперь надо обезобразить курьёзную рожу. А чего это он так щерится на меня? Замышковал чего-нибудь... То телепался до этого, а сейчас вдруг втопил по полной?»

   Словно угадав мюсли прохессора, Артур процедрил: «Я-я не гоню... Движок если разгорбится, так тачка потом жмёт как формулла, хирен её остановишь». Дворнецкий на этот счёт другое имение имел: «Гонишь! Вижу, что гонишь! Давай-ка тормози сейчас!» – «Зачем?» – «Зачем? Да не бойся! Просто за мной со отстаньции выехали четыре тачилы с отперами. Ребята, знаешь, прокалённые, и боевые калачи у них при себе. Вот сейчас они догонят нас и дальше отвождят. Ты чё так раскачиваешься, как на шарнирах? Ты это, на меня так не пялься – я тебе не хрухтовая ананасина… Хотя, знаешь, могу достать всё и показать, но подержать не дам! Увидишь, какие пушки у меня мощные и убойные!»

   Прохессор начал копошиться в потайных карманах.  И вдруг Артур, притормозив, выпалился из тачки и, пригнувшись, активно втопил к чаще. «А-а-а! Сабирай тачку, только меня не тырогай! Зопасите!» Послышались убежжающие шагги. Всё смолкло. Прохессор, не оджедавший такого разворота, углубился в думину.

   «Убежал, урожденец… Но я хряпкий обрешек! Как Бэтман. Это я… Щас вот сижу геройски. Все смотрят на меня. Не заплачу, хоть дороги пздешней не знаю. Но как же быть? Артур! Артур!!!»

   – Пур-пур!.. – ответило эхо.

   От мюслей, что прибдётся всю ночь сидеть и кормить кольмаров, прохессора стало коробзить вдоль спины как рашпилем. И заводнил он: «Артур! Артур! Где ж ты сквитанишься по лесам древучим? Э-э-эээй!!!» Часа два страстно бидонился прохессор, пока вдруг где-то в ночи не пронёсся слабый то ли полукрик, то ли полустон.

   «Артур! Ластун! Ну поедем же! Да я парашутил, золотце. Какие пушки? Нету их! Ладно, давай смириться и всё тут! Тебе же, небось, к детям, к жене домой уже надо? Поехали! Мёрзну!»

   Артур, озираясь, выдрался из чащи: «Да я так… посцать в кусты ходил. Заблудился». – «Ну чё, валенок, испукался? Парашу-у-утка, а ты испукался... Садись уже!» – «В рот его чих-пых! Лечиться надо тебе! Знал бы, не повёз».

   Артур завернул клучом и ляганул – и тачка зачисалась. Сводила ляганул ыщё раз, и тачка потряслась. После четвертой попытки, когда тачка потащила непомерный гнус, прохессор принял таблетку Зопорасширина, закрылился воротниками и провалился в раздрёмистом сладком наважденьи. После такой передряги надо было восстанавливать свои силы.



Rambler's Top100

Поиск по блогу
Яндекс

Усилитель мощности руководителя уникальная программа для владельцев и руководителей предприятия.

00000477-594c-4a39-82a6-b0ebcc8cd6e6[2]

Полезные ссылки

Метки

Календарь записей

January 2017
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner